Игорь Коняев: «Мы всю жизнь балансируем между возвышенным и земным»

6, 7 и 18 июня в Театре-фестивале «Балтийский дом» состоится премьера спектакля «Собака на сене» по пьесе Лопе де Веги в постановке известного режиссёра, лауреата Государственной премии России, обладателя премий «Золотая Маска» и «Золотой софит» Игоря Коняева. Комедии испанского драматурга суждено было стать бессмертной. Лопе де Вега создал своё творение в XVII веке, но и по сей день «Собака на сене» является одним из самых востребованных произведений на мировой театральной сцене. Это любовная история на все времена. «Культура Петербурга» поговорила о премьере с режиссёром Игорем Коняевым и исполнителями главных ролей Еленой Сохацкой и Романом Дрябловым.

— Лопе де Вега — удивительная личность с колоссальным творческим наследием. Им создано около 2000 пьес, а также — романов, рассказов и стихов. Уже при жизни автор получил признание всех выдающихся писателей Испании. Мастер Золотого века — в одно время с ним творил Уильям Шекспир. И при этом Лопе де Вега незаслуженно мало оценён в России. На русский язык переведено всего около 12 его пьес. Поделитесь своим мнением, что российский зритель может упустить, если не познакомится с творениями Лопе де Веги?

— Это касается не только творчества Лопе де Веги. Сегодня у нас, наверное, сильно востребован только Шекспир. Но есть проблемы с постановкой пьес Мольера, Лопе де Веги, Кальдерона. Пьесы, созданные в XVII–XVII веках в стихах или в очень ритмической прозе, сегодня оказываются сложны для актёров и театров. Когда на артистов надели микрофоны, разрешили им говорить собственными словами, а молодые режиссёры стали переписывать пьесы в стихах на прозу, зародилась тенденция говорить «абы как», себе под нос. А драматургия в стихах требует стиля, сил, дыхания. Не зря наш выдающийся ленинградский режиссёр Николай Акимов дебютировал в Театре Комедии именно с этой пьесой. Тогда Николай Павлович провозгласил, что на сцене будет играться высокая комедия. Не фарсы, которые чаще всего не стихотворные, а высокая комедия, в которой есть и смешное, и лирическое, и трагическое. Акимов был блестящим художником, человеком с чувством стиля, и ему удавалось удержать высокую планку спектакля. Современные режиссёры чаще обращаются именно к фарсу. Сегодня это очень востребованный жанр. Мы же хотим создать спектакль в стихах. И пользуемся исключительно переводом, созданным в 1936-м году Михаилом Лозинским. Хочу отметить: в этом году мы празднуем 90-летие «Балтийского дома» и 90-летие перевода Лозинского. Так совпало. Одна из наших целей — вернуть стихотворную пьесу зрителям, может быть, немножко в более свободной стилистике прочтения. Но это не осовременивание. Термин «осовременивание» не имеет единой теоретической, театроведческой подоплёки. Я не видел, не слышал и не читал, чтобы кто-то вразумительно сказал, что это понятие означает. Я вкладываю в это слово одни смыслы, кто-то — совершенно другие. Наш спектакль — это не осовременивание, а очень красивое, художественное прочтение пьесы Лопе де Веги.

 — Что роднит героев пьесы с современными петербургскими зрителями?

— Роднит ли что-то? Если бы вы мне сказали, что наши петербуржцы уже далеки от человеческих страстей, что они все уже давно стерильные, в головах у них только искусственный интеллект, тогда бы я сказал: «Ничего не роднит». А поскольку петербуржцы остаются живыми людьми, со своими страстями и человеческими проблемами, то думаю, что они очень многое узнают о себе, о жизни, а главное, о любови. Поверьте, у всех представления о любви разные. Сколько людей, столько вкусов, пониманий, попыток прожить жизнь и любовь по-своему. Для кого-то любовь — это не более, чем страсть, а для кого-то любовь — это что-то, что переходит из низменного в высокое, из земного в возвышенное. Пьеса Лопе де Веги как раз о том, как земное переходит в возвышенное. И надо ли за это возвышенное бороться или нет?

— В создании постановки участвуют энергичные, молодые люди. Какие нотки молодое поколение привнесло в спектакль?

— Я очень надеюсь, что они привнесут свежесть своих молодых чувств. Поверьте, в разном возрасте любят по-разному. Я считаю, что и Теодоро, и Диана должны быть молодыми (к слову, Елене Сохацкой, которая играет Диану, на днях исполнилось 25 лет), потому что свежесть и неистовство страсти присущи молодости. Хотя сам Лопе де Вега написал эту пьесу, будучи уже далеко не молодым человеком, ему было почти 60. В искусстве нельзя ничего сказать, пока сам этого не проживёшь. Нужен опыт, чтобы о чём-то говорить. Поэтому я надеюсь, что мой опыт и свежесть чувств молодых артистов соединятся в постановке, и у нас получится достаточно интересный рассказ.

— Акцент у меня один-единственный. Написано — «комедия». Конечно, комедия может быть разной. Лирической, сатирической, какой угодно. Но я считаю, что она должна быть смешной. Если не смешно, значит, что-то не получилось. Мне бы хотелось, чтобы, прежде всего, в зале возник смех. Иначе мы не оправдали надежды зрителей. Я не понимаю, когда какой-то спектакль определяется жанрово, но не выдерживает жанровых рамок. Если вы пишете «трагедия», то уж постарайтесь, чтобы это была трагедия, а не какая-нибудь миленькая мелодрама. Да, это сложно, это очень ответственно. Мы написали «комедия» и будем стараться соответствовать полноте этого понятия, полноте этого жанра.

— Расскажите о музыкальном оформлении? Для спектакля написана новая музыка или будут переосмыслены знакомые мелодии?

— Все песни, которые вы услышите в спектакле, специально для постановки написал известный композитор Сергей Патраманский. Мне сложно определить их жанр. Монологи героев в пьесе — сонеты. И композитор попытался сохранить сонетную форму при создании музыки. Если говорить, на что она похоже — это ближе всего к балладам. Также Сергей Патраманский написал характерную музыку, передающую атмосферу. А ещё прозвучат известные музыкальные композиции, без которых мы просто не смогли обойтись.

— Расскажите о сценографии? Чем вдохновлялись, какие задумки положены в основу?

— Когда я учился, а это было очень давно, Эдуард Степанович Кочергин читал нам лекции по сценографии и вложил идею, что декорация не может быть выгородкой. Она должна нести образ, который помогал бы восприятию идеи и мысли, заложенных в спектакле. Я работаю с Дарьей Здитовецкой (а это моя вторая работа с Дашей, первой был спектакль «Живые картины блокады» в «Балтийском доме», за который она получила приз зрительских симпатий Международной архитектурно-дизайнерской премии «Золотой Трезини»). Я очень надеюсь, что образ, который зрители увидят, не декорации, не дизайнерское оформление, а именно образ, будет работать на смысл — воплотит идею земной и небесной, возвышенной любви. Костюмы изо всех сил будут работать на характер героев. У нас не было задачи создать исторические костюмы периода испанского барокко. И это невозможно, потому что ни один бюджет такого не выдержит. Если заглянуть в историю, у актрис Испанского театра периода Золотого века Лопе де Веги иногда костюмы были дороже, чем у аристократок. А почему так бывало? Потому что в них влюблялись богатые мужчины, красавицам покровительствовали, им дарили роскошные наряды. И когда какая-нибудь Диана (актриса) появлялась на сцене в эдаком платье на полмиллиона, в драгоценностях, то все зрительницы ахали. Мы не можем себе такого позволить, хотя, я вас уверяю, все платья Дианы и все костюмы будут очень красивыми.

— Нет, не будет никаких компьютерных технологий. В этом спектакле я попробовал обойтись даже без видео, которое уже всем порядком надоело.

— Как Вы считаете, что является основой хорошего спектакля?

— Артист. В любом хорошем спектакле главенствующее и первостепенное — это артист. Ни декорации, ни костюмы, ни что иное. Только артист своим мастерством, умением, дарованием, талантом держит внимание зрителя. В театр ходят на артистов. Иногда ещё на режиссёров. Потому что имя режиссёра обычно является гарантией или качества, или определённой стилистики, которая нравится той или иной категории зрителя. И с хорошими артистами точно так же, потому что они — гарантия качества. Если вдруг зрители приходят на спектакль и видят какое-то несоответствие, они испытывают разочарование. Артисты от этого очень сильно страдают. Поэтому у меня всегда вся ставка на актёров. И если я, как зритель, иду в театр, то стараюсь всё-таки выбрать постановку с хорошими артистами.

— Чаще всего балансировать приходится между тем, что ты насочинял у себя в голове и тем, что получается в результате. Как сделана декорация, как сшиты костюмы. На эскизе одно, а в реальности мы зависим от мастерства портного. Получается или не получается у артиста та задача, которая перед ним ставится. Хочется максимально воплотить то, что есть в воображении, но это всегда сложно. Балансировать приходится между возвышенным и земным. И в жизни, и в театре.

— Я играю Теодоро — секретаря Дианы. Он очень умный, образованный молодой человек лет 27-и, достаточно страстный, смелый и влюбчивый… Его страсть — служанка Марсела. Она простая девчушка, более приземлённая, чем он, с ней не поговоришь о высоких вещах, об искусстве. Их объединяет только земное — страсть. А Диана — совершенно другое создание. Она – графиня и уж точно нисколько не уступает Теодоро ни в уровне образованности, ни природного ума. Они совпадают по восприятию мира и жизни. Но их разделяет социальный уровень. В этом и конфликт.

— Диане около 25-26 лет. Мне самой только исполнилось 25. Героиня — молодая вдова. Она богата. И она — графиня! И этот высокий социальный статус её мучает. Ведь графский титул очень обязывающая вещь. К сожалению, современным зрителям сложно объяснить, что такое граф. Классовая принадлежность играет колоссальную роль: Диана не может себе позволить обратить внимание на кого-то ниже по статусу, иначе ей грозит изгнание из аристократического круга. Она рискует стать нерукопожатной (социальный термин, обозначающий человека, чья репутация была настолько скомпрометирована, что люди считают зазорным подавать ему руку, иметь с ним дело или находиться в одном обществе — прим.ред.). Поэтому чувства в душе Дианы конфликтуют с реальностью. Героиня очень умная, смелая, привыкла получать то, что хочет. И она влюбилась в Теодоро. Почему он её привлекает? Теодоро — лучик света в тёмном царстве, который манит её не только физически, но и интеллектуально. Между ними — притяжение. И это фатальная ситуация, которая никак не может разрешиться. Ситуация, когда невозможно получить что-то, чего очень хочется, может случиться в жизни любого человека. У тебя тянется рука, но ты понимаешь, что должен её отрубить. Потому что, если она дотянется, тебе конец. Героиня стоит перед жестоким выбором: либо выбрать чувства, либо сохранить свой высокий социальный статус, переступив через чувства.

 — Расскажите, как ещё, кроме актёрской игры, будут переданы чувства и черты характера персонажей?

— У Дианы много корон (смеётся — прим.ред.). У меня есть хореографическое образование и во многих спектаклях я танцую. Но в «Собаке на сене» характер моего персонажа будет передаваться, в том числе, через пластику. А ещё зрителей ждёт сюрприз.

— У Лены много костюмов графини. У меня тоже достаточно нарядов. Один из них — страстный, с огненной, благородной Жар-птицей на груди, воплощающей образ возвышенного. Кроме того, мой персонаж много поёт: я исполню четыре баллады…

— Удивило ли вас что-то в ваших персонажах?

— Я удивляюсь уму и темпераменту главных героев. Тут нет места меланхолии.

— Мне кажется, скорость принятия решения у всех героев пьесы молниеносная. Испанские страсти бушуют на протяжении всего спектакля. Внутри Дианы живёт настолько сильное, разрывающее её чувство, что нет ни минуты, когда она может просто сесть и обмякнуть. Диана постоянно борется. В жизни редко бывает, чтобы у женщины была такая мощная чувственность. Когда ты так оголён, уязвим, очень много ситуаций способны тебя разбить. А сейчас, как мне кажется, общество стало таким, что, наоборот, хочется закрыться и всё проживать в себе. В любви человек абсолютно открыт, беззащитен. И нужно решиться на то, чтобы позволить себе любить.

— Какую реакцию зрителей на эти испанские страсти Вы ожидаете?

— Положительную. Чаще всего зритель, приходя в театр, думает: «Ну, удивляйте». И нам есть, чем удивить. Мы просто с лестницы на гостей скатим стог сена, и они удивятся (смеётся — прим.ред.). На самом деле в постановке представлен такой концентрат эмоций, который в жизни почти не встречается. Мы создадим неожиданную бурю эмоций. Пьеса насыщена событиями, так что точно будет не скучно.

— Лучше, когда не знают, конечно. И так чаще всего и случается. Я в этом убеждался много раз, например, на спектакле «Чайка». Хотя в нашей группе ВК есть одна зрительница, комментарии которой возникают под всеми постами про премьеру «Собаки на сене». И зовут её Диана. У неё стопроцентная подготовленность, она эксперт и, по-моему, знакома со всеми пьесами Лопе де Веги.

— Мы поставили возрастную маркировку 12+. Потому что первые настоящие мучения, которые происходят от любви, начинаются именно в этом возрасте. И первый вопрос, что есть любовь, возникает в этом возрасте. Затем кто-то на протяжении жизни найдёт ответ. А есть люди, которые до конца своих дней так и не узнают, что такое любовь? И была ли она у них в жизни? Поэтому мы считаем, что с двенадцати размышлять о любви не только можно, но и нужно. Чем больше ответов юные зрители получат в нашем спектакле, тем, я думаю, им будет полезнее. Они вернутся в свою жизнь с размышлениями о той самой любви. И о характере человека. Мешает он любви или помогает? Мешают социальные предрассудки или помогают?

Материал подготовлен редакцией портала «Культура Петербурга». Цитирование или копирование возможно только со ссылкой на первоисточник: www.spbcult.ru